Хранитель Озера

Все его так и звали – Беспалый. И прозвище свое он получил не случайно: на обеих руках половины пальцев не хватало. Был он уже не молод, всегда угрюм и немногословен. Да и с кем болтать то, когда живешь совершенно один и до ближайшего жилья полторы сотни километров? 

Его неказистый балок стоял на берегу одного из самых красивых озер Полярного Урала – Большого Щучьего. Действительно, огромного озера, вытянувшегося с севера на юг почти на пятнадцать километров. Там совсем не росли деревья – климат и почва были не те. Пустынные озерные берега покрывали мрачные каменные россыпи – курумы, перевитые разноцветными лишайниками и редкими ерниковыми и тальниковыми низкорослыми зарослями. Озеро было очень глубоким – больше 130 метров, с кристальной вкусной водою и полно рыбою.

Маленький домик, черный от здешних постоянно дующих неугомонных ветров, стоял на южной оконечности озера. Рядом с ним расчистили небольшую вертолетную площадку. Беспалый рыбачил и охотился, сам пек хлеб. Но главным его занятием было – охранять озеро. Хотя собственно охранять такое огромное озеро было не от кого. Поселений рядом не было. Только несколько ненецких семей кочевало мимо его балка с оленьими стадами – весной – на север, а в конце августа – на юг к зимним стойбищам.

Но все называли Беспалого уважительно – Хранитель Озера. Летом к нему прилетали редкие вертолеты из Воркуты с военными чинами, возжелавшими порыбачить или поохотиться. Редко приезжали геологи на вездеходах с большими бочками. Они на пару дней брали лодку, бессовестно рвали динамитом девственное озерное зеркало и набирали в бочки ту рыбу, что после взрывов не успевала утонуть.

Беспалый немногословно принимал всех в своем нехитром хозяйстве: встречал, кормил и провожал.

Впервые мы пришли к нему с бедой. Это было много лет назад. Маршрут наш по горным полярным кряжам был уже наполовину пройден. Самое сложное было уже позади. Но случилась неприятность – заболела девушка из нашей группы. Воспалилась у нее рука, и никакие наши походные мази и средства не помогали. 

Маршрут наш проходил мимо домика Хранителя. До поселка геологов отсюда было больше недели трудного пути. Мы переживали, что девушка наша не справится с нагрузками, тем более что чувствовала она себя все хуже  и хуже. Вот и решили просить Беспалого оставить заболевшую нашу подругу у себя до ближайшего вертолета или вездехода. 

Он выслушал нашу просьбу, молча, не глядя в глаза, даже полуотвернувшись. Никакой уверенности, что даст согласие, не было. Не ответив, ушел по хозяйственным делам и долго не приходил. Когда мы уже засобирались уходить, подумав, что так и не нашли с ним взаимопонимания, неожиданно вернулся и буркнул куда-то в сторону, так и не взглянув на нас: «Пусть остается. Мне все равно!».

Денег бы Беспалый не взял. На Северах и не принято это. И мы решили отблагодарить его самым дорогим, что было в нашем аскетичном походном провианте – растворимым кофе. Было это в далеком 1990 году. Продуктов в магазинах не было вообще. Полки стояли пустыми. И мы, собираясь в дальнее путешествие, с трудом, по большому блату раздобыли несколько жестяных банок советского растворимого кофе с нарисованными коричневыми кофейными зернами. Это был настоящий трофей, которым мы очень гордились!

Как же он смеялся, крутя банку перед глазами: «Кофе! Советский! Да я с самим Мишей Шафутинским сидел!!! А они мне – советский кофе! Да я его в жизнь не пил и пить не буду! Я только бразильский пью!!!».

Мы обалдели…

Самолет с военными прилетел на второй день и забрал нашу невезучую подругу в Воркуту.

Прошло девять лет. И вновь довелось проложить маршрут в горах мимо домика Беспалого. Ничего не изменилось. Он даже не постарел. Долго, молча, оглядывал меня. Потом также молча, отвернулся и ушел по своим делам. Через полчаса вернулся и сказал: «А я тебя узнал. Девчонку тогда оставляли и кофе мне всучить пытались!». И засмеялся, закашлявшись.

Прошло еще несколько лет. Вновь Полярный Урал приманил нас коротким своим летом. Маршрут был другой, в южной части гор. От геологов мы узнали, что домик Беспалого по пьянке сожгли очередные его постояльцы-рыбаки. Жить ему стало негде, и приютили его в небольшом поселке геологической партии возле железной дороги. Без озера своего, от «бездомности» он сильно затосковал и запил. И никакие уговоры в чувство его не приводили.

Еще через три года он умер. Об этом знали во всех небольших немногочисленных поселках. Каждый, даже не знавший его лично, рассказывал о Беспалом, не спеша, как о безвременно ушедшем близком родственнике, с уважением и сожалением. И тогда впервые мы услышали человеческое имя Хранителя Озера – Владимир Якуненко.