Череду
встреч с замечательными педагогами, чудесными женщинами, теперь рассматриваю
как большую удачу. Все началось еще задолго до школы. В садике довелось мне быть
младшей в группе. Наша пожилая воспитательница переживала, и стремглав бежала
на любой крик - как бы девочку не обидели! Хотя в большинстве потасовок задирой
была именно я. Звали эту воспитательницу Анна Ароновна. Наш трехлетний речевой
аппарат быстро упростил столь сложное имя до "Макаронна". Много лет
спустя ее, совсем уже старенькую, увезли умирать в Штаты.
Задолго
до школы по семейной традиции меня отдали в изостудию. Я очень любила этот
полуподвал и не пропускала ни одного занятия несколько лет. Как там пахло!
Масляные краски, темпера, уголь, сангина… Командовала эти творческим раем
профессиональная художница Людмила Давидовна Борзых. Сюда приходили и на равных
общались и четырехлетние малыши и бородатые "настоящие художники"!
Младшие свободно могли подойти к рисующему старшему товарищу и поинтересоваться
техникой тонирования или любой другой профессиональной тонкостью.
Людмила Давидовна Борзых
Людмила
Давидовна придумала великолепные занятия по истории искусств. Она, прекрасная
рассказчица, нам казалось, знала о картинах и скульптурах все. Метод обучения
был прост и работал безотказно. Тот из нас, кто по предложенной репродукции
правильно отгадывал название произведения и его автора, немедленно получал
конфету. Конечно, этому можно и улыбнуться, но впоследствии и в художественной
школе и в вузе я "сдавала" историю искусств слету, на том конфетном
багаже.
Любимыми
были совместные чаепития - настоящая церемония. Старшие чинно подливали чай
маленьким, всегда удивляясь, сколько же карапузы могут осилить кипяченой воды.
В
студии мы делали все из всего. Например, пластилиновые пейзажи на сидениях
выброшенных венских стульев. Был период, когда все увлеклись мозаикой.
Разноцветное стекло для нее часами собирали по всему микрорайону.
Когда
я подросла, и пришло время учиться в художественной школе, Людмила Давидовна
грустно сказала: "Там тебя испортят - научат рисовать, как все".
Прошло
лет двадцать. Я проходила по району, где жила раньше, и обратила внимание на
рекламу изостудии на цокольном этаже. За стеклом висела моя детская мозаика, и,
значит, работа Людмилы Давидовны продолжалась.
В
школе нам повезло с классной дамой. Капиталина Яковлевна Шапошникова
преподавала немецкий. Сожалею, что не послушалась ее при выборе языка и ушла в
английскую подгруппу, знала бы хоть немецкий прилично. Главное достоинство
Капиталины Яковлевны было в том, что она была к нам далеко не равнодушна. Мы целыми
днями варились в потоке ее неуемной энергии: профориентационные экскурсии,
театры, музеи, КВНы, сборы, обязательные тогда политинформации и, конечно,
походы, походы…
Капиталина Яковлевна Шапошникова
Все
знали, что когда К.Я. нет в классе, можно потихоньку открыть ее учительский
стол и, едва дыша, взять и подержать в руках настоящую гранату! В столе у нее
действительно лежал кожух от лимонки.
В
школьные годы мне посчастливилось побывать в "Артеке". Дни до предела
были насыщены учебой, соревнованиями, экскурсиями. Нашей вожатой была улыбчивая
и компетентная Надя Жомамадова. От этой восточной девушки я впервые услышала
бездонную поэзию Омара Хайяма.
Прощалась
капля с морем - вся в слезах!
Смеялось
вольно Море - все в лучах!
"Взлетай
на небо, упадай на землю, -
Конец
один; опять в моих волнах".
Надежда Жомамадова
Ах, Надя, знала бы ты как я жалею, что потеряла связь с тобой в 1990 году. Переписка оборвалась. Таджикский Ош оказался тогда в войне... Сколько я тебя искала. Сколько было запросов. Как мне помогали бывшие артековские вожатые и педагоги, особенно Валентина Тучина из нашей "Полевой"...
В
школе русскому и литературе нас учила Валентина Григорьевна Токарева.
Красавица, всегда элегантно одетая (как мы вскоре выяснили, удивительно
красивые платья она вязала сама). Именно она привила нам страсть к военной
литературе. Может быть, личный непростой опыт прожитого военного лихолетья
делал ее рассказы такими проникновенными.
Валентина Григорьевна Токарева
Мы слушали, не дыша. Правда, в
старшей школе успела я с Валентиной Григорьевной и "повоевать". Никак
не укладывалось в моей голове, почему, например, Катерина - луч света в темном
царстве! Почему для ученика литературоведческие истины, а не собственные мысли
и чувства должны определять образ художественного произведения. Эти
подростковые колкости нисколько не повлияли на нашу с Валентиной Григорьевной
дружбу.
Но,
пожалуй, самым моим любимым школьным предметом всегда была математика. Помню,
что даже начало болезни в детстве всегда было одинаковым. Вечером в постели в
полусонном сознании начинали возникать поочередно математические задачки.
Решение одной тут же становилось условиями для следующей, темп все убыстрялся,
и это долгое мучение неизменно приводило утром у больному горлу и повышенной
температуре.
В
восьмом классе алгебру и геометрию взялась у нас преподавать Екатерина
Георгиевна Захарова. Поначалу мы были шокированы. Так раньше с нами никто не
разговаривал. Собственно все разговоры были сведены к минимуму. Екатерина
Георгиевна бесстрастно обращалась со всеми на "Вы", была крайне
требовательна и немногословна. Ее "неплохо" было поощрением самой
высокой пробы. Благодаря Екатерине Георгиевне мы вкусили красоту математической
гармонии.
Екатерина Георгиевна Захарова
Так
сложилось, что мне посчастливилось не потерять дружеских контактов с моими
дорогими учительницами и после школы. Эти учительницы отдали детям всю свою
жизнь, приходили в школу раньше нас и уходили глубоким вечером. Государство в лице
нашего "наробраза" не очень-то щедро оценило их титанический труд, не
осыпало заслуженными наградами. Но это - явление типичное. Главное - добрая память
учеников. На недавнем вечере встречи один выпускник на вопрос: "Хорошо ли
он помнит немецкий?", улыбаясь, ответил: "Немецкий - не уверен, а
Капиталину Яковлевну на всю жизнь!".
Валентина Григорьевна и Капиталина Яковлевна в школе на вечере встречи выпускников. Середина 2000-х...
Комментарии
Отправить комментарий